Умная добыча «Белоруснефти»

На исходе декабря 2025 года белорусские нефтяники поставили рекорд последних 30 лет — добыли 2 млн тонн нефти. Впереди еще более грандиозные цели: в 2030-м планируется извлечь 2,3 млн тонн углеводородов. Чтобы находить нефть там, где, казалось бы, недра давно отдали ее до последней капли, нужны современные мировые технологии, искусственный интеллект и суперкоманда. Все это сегодня есть у РУП «Производственное объединение «Белоруснефть». Однако давайте отмотаем историю на 60 лет назад и узнаем, как добывали черное золото первопроходцы, с какими трудностями сталкивались и что помогало им, несмотря ни на что, не опускать руки и двигаться вперед.

ОТ ПЕРВЫХ ФОНТАНОВ ДО ПЛАНОВОЙ ДОБЫЧИ

Первый приток промышленной белорусской нефти 20 августа 1964 года дала легендарная скважина № 8 Речицкого месторождения. Суточный дебит составил 126 кубометров углеводородов. Спустя почти два месяца, 17 октября, на скважине № 6 того же месторождения получили очередной промышленный приток.

В начале 1965-го Миннефтепром СССР выпускает приказ о создании Речицкого укрупненного нефтепромысла. Выполнять ответственное партийное задание и возглавить новую структуру поручают известному своим универсализмом нефтянику из Чечено-Ингушетии Борису Минееву.

На помощь ему из Башкирии приезжает будущий главный инженер укрупненного нефтепромысла Дмитрий Миронов. И уже 1 марта команда под руководством Бориса Минеева формирует работоспособную структуру.

Но организовать промысел как производственную единицу нефтедобывающего управления было мало. Прежде чем прийти к растущим плановым показателям, требовалось создать инфраструктуру для добычи нефти и ее транспортировки на термохимическую установку, обеспечить освобождение сырья от механических примесей и пластовой воды, сепарацию от попутного нефтяного газа, в последующем — доставку кондиционной нефти в магистральный нефтепровод. Эти задачи предстояло решать руководству и коллективу нового предприятия.

Анатолий Васюченко начинал оператором нефтедобычи на Речицком укрупненном нефтепромысле 27 марта 1965 года. Спустя 35 лет ушел на заслуженный отдых с должности мастера по добыче нефти и газа НГДУ «Речицанефть».

— О том, что в райцентре открывается нефтепромысел, я узнал по возвращении из армии, — вспоминает он. — Когда объявили набор персонала — сразу и устроился. Первая группа операторов состояла всего из четырех человек. Собрали нас после собеседования и дали почитать литературу по нефтедобыче. Потом мы начали ездить на строительство инфраструктуры промысла — помогали в монтаже оборудования, обвязывали устье скважин… Ведь там ничего, кроме, собственно, скважин, и не было.

К тому времени геологоразведочная экспедиция передала на баланс укрупненного нефтепромысла первые три скважины Речицкого нефтяного месторождения — № 6, № 8 и № 12, которые в последующем стали знаменитыми на весь Союз.

КАКИЕ БЫЛИ ЛЮДИ!

Михаил Краснокутский начал осваивать мир нефтедобычи в мае 1966 года и отработал здесь 40 лет. Ровно половину жизни. В следующем году у ветерана юбилей — будет 80. 

— Я пришел оператором по добыче нефти и газа в 1966-м. Начальником Речицкого укрупненного нефтепромысла был Владимир Германович Блюс. Потом я отслужил в армии и вернулся, но уже не на первый, а на второй нефтепромысел, да так и остался там работать до выхода на пенсию. Когда меня провожали, шутили: «Не думай, что на пенсии хорошо. На пенсии очень хорошо». А на самом деле хорошо было, пока работали. Какое это было время! — после этих слов Михаил Краснокутский ненадолго умолкает, поглощенный воспоминаниями, затем возвращается к рассказу. — Самое главное, что за то время я увидел столько личностей! Это были не только руководители, но и учителя: помогали погрузиться в профессию и помогали обжиться в коллективе. При зарождении нефтедобычи в Беларусь съехались лучшие специалисты со всего Советского Союза. Такие люди — умнейшие головы: Валерий Кокарев, Виктор Попов, Федор Журавлев, Алексей Белоножкин, Георгий Арнопольский… А какая у нас была команда — все дружили. Садишься в автобус ехать на вахту и счастлив, что общаешься со своей бригадой. Со всеми, кто жив, мы до сих пор на связи.

Ветераны говорят, что в годы пиковой добычи товарно-сырьевые резервуары буквально трещали по швам от нефти. Скважины в прямом смысле «гудели», некоторые из них в сутки могли выдавать около 400 тонн. Для сравнения: сейчас «хлебной» считается скважина с суточным дебитом около 50 тонн.

После годовой отметки почти в 8 млн тонн нефти в 1975-м объемы добычи резко пошли на спад. Разные периоды истории приносили свои сложности, испытывали на прочность и терпение. Но вместе с тем шел непрерывный прогресс в технической составляющей, в области знаний, методик и рационального отношения к запасам. Вплотную подошли к добыче так называемой трудноизвлекаемой нефти. И во всем опора была на заложенный первопроходцами фундамент.

Владимир Харьков, добрушанин, «Белоруснефти» отдал более 40 лет: был оператором, мастером по добыче нефти и газа, мастером по ремонту и монтажу электрооборудования — и это не весь список указанных в трудовой книжке должностей. За доблестный труд награжден орденом Трудового Красного Знамени. В «Белоруснефть» с женой Валентиной они устроились почти одновременно — с разницей в месяц.

— Поставили меня на вахту в ночь контролировать — нельзя было глаз сомкнуть, а мне так спать хотелось. Ну, думаю, и работа… — смеясь, вспоминает он первый рабочий день. — А потом привык, втянулся, всей душой прикипел и к нефтепромыслу, и к людям. Помню даже, как во время больших объемов добычи факел горел так, что видно было из Речицы.

НИКОГДА НЕ ОПУСКАЛИ РУКИ

В далеком Калининграде живет единственный в истории НГДУ «Речицанефть» начальник, который дважды возглавлял это управление, — Григорий Пурий. Сейчас ему 91 год. Дебют в качестве руководителя состоялся в 1977-м. За полтора года в этой должности ему удалось создать команду единомышленников, которая трудилась над стабилизацией добычи нефти.

— Это был сложный период, — отмечает по телефону Григорий Васильевич. — Коллектив потерял уверенность в своих силах, потому что после рекордных почти восьми миллионов тонн нефти, добытых в 1975-м, пошел резкий спад. Еще одной проблемой было существование в управлении трех течений, которые соперничали между собой. То есть сначала нужно было наладить обстановку в команде, чем я и занялся. Вторым вызовом стало создание организации, которая смогла бы взять на себя решение всех задач, связанных с добычей нефти. А значит, необходимо было перестроить всю структуру НГДУ «Речицанефть». В первую очередь это касалось цеха капитального ремонта скважин, начальником которого был Юрий Дрига, а старшим инженером — Владимир Гошкис. На их плечах лежало решение самых сложных проблем.

За это время были построены растворный узел, трубно-инструментальная площадка, а на территории управления появилось собственное офисное здание. Но главное — сложилась дружная команда мотивированных специалистов, и НГДУ «Речицанефть» заняло достойное место в производственной иерархии компании. 

Второй белорусский этап в качестве руководителя нефтегазодобывающего управления для Григория Пурия начался в 1992 году. Коллективу приходилось тогда очень трудно, были разорваны экономические связи, в нашей республике для нефтяной отрасли ничего не выпускалось, а Григорий Васильевич хорошо разбирался в экономике и во многих технических вопросах. Не на словах, а на деле он доказывал, что работать нужно экономно и с учетом рыночных условий. Ему помог и полученный в промежутке между белорусскими периодами работы крайне ценный опыт участия в качестве главного инженера в крупном вьетнамском проекте СП «Вьетсовпетро». Он длился три года.

— Вьетнам стал моим вторым институтом, потому что всегда самое тяжелое — начинать новое дело, — вспоминает собеседник. — В этой стране только приступали к строительству нефтяной платформы для добычи углеводородов на месторождении Белый Тигр в Южно-Китайском море. Пробурили скважину, смонтировали подземный нефтепровод, создали беспричальный налив (метод отгрузки углеводородов с плавучего нефтехранилища на другой танкер) и начали добывать нефть.

Она была тяжелая — Григорий Пурий сравнил ее с мазутом. Поставить процесс на рельсы помогли японские и индийские коллеги. Потом во Вьетнаме создали свой научный институт.

— Шишки, которые я набил, получая зарубежный опыт, помогли при добыче тяжелой нефти в Беларуси. Конечно, и тут спотыкался, но считаю, что все мои труды пошли на пользу дела, — говорит Григорий Пурий. — Поэтому мы не опускали руки, даже учитывая, как много скептических разговоров шло вокруг перспектив добычи нефти в Беларуси.

ЭНТУЗИАЗМ

О том, через какие тернии проходили белорусские нефтедобытчики, рассказывает и председатель Совета ветеранов «Белоруснефти» Владимир Гошкис, который нефтяной отрасли посвятил 47 лет. Он прошел путь от оператора по перекачке нефти НГДУ «Речицанефть» до главного инженера — заместителя генерального директора компании. На заслуженном отдыхе с 2018 года. 

— Моя трудовая биография в «Белоруснефти» началась 4 августа 1971 года с должности оператора перекачки нефти на термохимической установке (ТХУ). Нужно было следить за насосами, которые перекачивали подготовленную нефть для ее последующей транспортировки из товарно-сырьевых резервуаров. В то время как раз строилась установка подготовки нефти (УПН) — монтировались технологические установки, печи.

Средний возраст работников ТХУ, по воспоминаниям Владимира Гошкиса, был тогда около 28 лет. Коллектив в основном состоял из жителей окрестных деревень. Причем на работу в нефтянку шли не только парни — много было и девушек, которые приезжали в Речицкий район из полесских регионов. Одни оканчивали учебно-курсовой комбинат НГДУ «Речицанефть», другие — училище № 86 нефтяников.

— Знаете, что меня больше всего удивило в первые дни? Неповторимый энтузиазм более опытных коллег, — утверждает Владимир Гошкис. — Если выпадала свободная минутка, они рассказывали мне и другим новичкам, с чего началась нефтедобыча в стране, какие процессы происходят сейчас и особо подчеркивали важность именно нашего труда. Ведь добыть нефть мало — ее еще нужно подготовить, сдать, а для этого тоже необходимы серьезные знания.

Темпы добычи нефти были фантастическими. Чуть ли не каждую неделю запускалась новая скважина или возвращенная в работу после подземного либо капитального ремонта. Нефти было столько, что часто случались переливы сырьевых резервуаров, после смены вся вахта ТХУ оставалась мыть и чистить резервуары, убирать площадку.

Вскоре Владимир Гошкис начал заниматься капремонтом скважин — это направление его привлекало с самого начала. С 1971 по 1981 год он успел поработать помбуром, бурильщиком, мастером.

— В начале 1970-х стали внедрять первые зарубежные погружные электроцентробежные насосы известных производителей. Они разительно отличались от тех, которые выпускались в Советском Союзе, — начиная от станции управления, имевшей хотя и примитивное, но все же программное обеспечение, до кабелей, — вспоминает Владимир Гошкис. — Представьте, установки спускались под контролем главного инженера «Белоруснефти». Тогда это был Иосиф Мулица. Естественно, рядом с ним трудились и другие высококвалифицированные специалисты компании. Для бригады это было ответственно, волнительно, но вместе с тем доказывало максимальную важность общего для всех дела. В том числе этот опыт помог в 1975 году приблизиться к восьмимиллионному рубежу годовой нефтедобычи.

Вплотную с нефтедобычей он столкнулся в Западной Сибири, где в 1981—1989 годах работал в экспедиции Речицкого управления разведочного бурения. Затем по приглашению руководства НГДУ «Речицанефть» вернулся в столицу белорусских нефтяников. Владимир Гошкис вспоминает, насколько был поражен произошедшими за этот период глобальными изменениями в добыче, подготовке и транспортировке нефти. Это подтверждало высокий технологический уровень нефтегазодобывающего управления. Развивалась инженерная мысль, кратно выросла квалификация работников.

В эти и последующие годы талантливый нефтяник прошел путь от мастера, старшего инженера, начальника цеха НГДУ «Речицанефть», начальника центральной инженерно-технологической службы, главного инженера и до начальника Управления по повышению нефтеотдачи пластов и ремонту скважин. 

Конечно, межремонтный период белорусских скважин был короче, чем татарских или башкирских, обслуживаемых более опытными нефтяниками. Но «Белоруснефть» постоянно отправляла работников нефтегазодобывающего управления в командировки на предприятия, которые могли бы обучить эффективной эксплуатации погружного оборудования. Серьезные технологические мероприятия разрабатывались и для транспортировки нефти. Нужно было добиться снижения потерь от порывов нефтесборных коллекторов. Ведь авария — это остановка работы, экономические потери.

1997 год ознаменовался приходом на должность генерального директора Владимира Муляка — опытного, мудрого профессионала с потрясающим чутьем. Он увидел возможности для стабилизации добычи на уровне не менее 1,8 млн тонн в год. И добился этого. Помогли жесткий финансовый контроль, реструктуризация, обновление фондов, наращивание объемов работы геологоразведки и сервисного блока, развитие науки и подготовка кадров. И именно Владимир Муляк первым предложил создать вертикально-интегрированную компанию — модель, по которой «Белоруснефть» успешно работает и сегодня.

ВРЕМЯ «ЦИФРЫ»

Белорусская нефть всегда была труднодобываемой из-за больших глубин залегания продуктивных горизонтов, сложного геологического разреза. Скептики давно предвещали спад добычи в старой нефтяной провинции, но вопреки этому компания показывает ежегодный рост. Выход на такую траекторию стал возможным благодаря серьезному техническому прорыву, знаковым решениям и комплексному подходу, большой серьезной программе как геологоразведки новых структур, так и доразведки зрелых месторождений. 

— 60—70 процентов в нефтедобыче — трудноизвлекаемые запасы из низкопроницаемых коллекторов, — обращает внимание начальник НГДУ «Речицанефть» Александр Цыбранков. — Новые технические и технологические решения, цифровизация производственных процессов позволяют не сбавлять, а наращивать темпы. Причем важно не только добывать, а делать это рентабельно.

Тему продолжает главный инженер — заместитель генерального директора «Белоруснефти» Антон Серебренников:

— Самый значимый проект компании за последние семь лет — цифровое месторождение. Им охвачены все добывающие и нагнетательные скважины, промысловые системы нефтегазосбора и поддержания пластового давления, цех подготовки и перекачки нефти. В центре интегрированных операций в НГДУ «Речицанефть» мы имеем всю информацию в формате «здесь и сейчас». Не нужно никому звонить, запрашивать сводки — все онлайн. Эта работа потребовала серьезных финансовых и человеческих ресурсов, пересмотра всех подходов. Цифровизация основного бизнес-процесса «Белоруснефти» — уверенный шаг в будущее компании.

Важнейший инфраструктурный проект последних лет — строительство нефтесборного коллектора от Карташовского месторождения до установки подготовки нефти. Его протяженность превышает 50 км. Главный функционал объекта — сбор и транспортировка нефти, попутно добываемого нефтяного газа из скважин Карташовского, Малодушинского, Гарцевского, Надвинского, Кузьминского, Бескопыльновского, Москвичевского, Западно-Москвичевского, Западно-Малодушинского, Нургалеевского и Барсуковского месторождений.

Поисково-разведочные открытия последнего десятилетия в этой части Припятского прогиба — Западно-Карташовское (2015 год), Гарцевское (2018 год), Бескопыльновское (2020 год) и Нургалеевское (2021 год) месторождения. Там добывается большое количество тяжелой нефти, поэтому так важно было строительство коллектора и модернизация площадки сепарации установки подготовки нефти.

— Подача тепла на установку подготовки нефти с помощью генерации на Белорусский газоперерабатывающий завод — это действительно комплексный подход в экономии топливно-энергетических ресурсов, — объясняет Александр Цыбранков. — Таким образом мы ушли от старых способов подогрева нефти печами с использованием попутного нефтяного газа. Теплофикационную воду обеспечивают современные теплообменные аппараты, а это возможность уверенного контроля процессов подготовки нефти. Кроме того, доводим ее до нужных кондиций с точки зрения стабилизации. 

Исходя из действующих условий и объемов добычи проведена трансформация всех УПН на внутрипромысловых площадках. Добытое сырье поступает с этих площадок на узлы подготовки, где доводится до кондиционного товарного уровня и подается в магистральный нефтепровод «Дружба». Благодаря цифровизации технолог, который находится на УПН, контролирует этапы подготовки нефти и может полноценно управлять процессом. В 1970—1980-е такой возможности не было.

— Модернизируем и процессы транспорта нефти и газа. Эта сфера как кровеносная система в организме человека, — подчеркивает Александр Цыбранков.

Для качественной работы системы транспортировки добываемой продукции ежегодно реализуется множество комплексных мероприятий. Электрическая энергия, которую получают на блок-станциях БГПЗ, работающих на отбензиненном нефтяном газе, экономически эффективно перераспределяется на собственные нужды всего технологического конвейера «Белоруснефти». Постоянно наращиваются объемы перевода буровых установок на электротягу… 

История международного флагмана продолжается. Белорусские нефтяники с уверенностью смотрят вперед, но никогда не забывают о тех, кто заполнил первые страницы летописи «Белоруснефти», — о ветеранах-первопроходцах.

ПОЛНАЯ ПЕРЕПЕЧАТКА ТЕКСТА И ФОТОГРАФИЙ ЗАПРЕЩЕНА. ЧАСТИЧНОЕ ЦИТИРОВАНИЕ РАЗРЕШЕНО ПРИ НАЛИЧИИ ГИПЕРССЫЛКИ НА ПОРТАЛ «НЕФТЕХИМИЯ».

ФОТО Вячеслав Суходольский, архив РУП «Производственное объединение «Белоруснефть»