Беларусь держит курс на повышение энергоэффективности экономики

СТРАТЕГИЯ

Курс на повышение энергоэффективности экономики официально зафиксирован в Программе социально-экономического развития Республики Беларусь на 2026—2030 годы, которая задает четкий вектор на ближайшую пятилетку. Стратегия продиктована фундаментальным пониманием роли энергетики — эта базовая отрасль служит не только основой экономического подъема, но и ключевым условием устойчивого развития.

Именно поэтому в числе приоритетов программы — рост конкурентоспособности, ускорение технологического развития и цифровая трансформация. Это закономерно: уровень развития топливно-энергетического комплекса и эффективность его работы напрямую определяют устойчивость и динамику всего национального хозяйства.

Таким образом, стратегические цели Беларуси на новую пятилетку вытекают из необходимости укреплять этот критически важный фундамент. Механизмом реализации является Государственная программа «Устойчивая энергетика и энергоэффективность» на 2026—2030 годы. Документом установлены сводные целевые показатели: снижение энергоемкости ВВП как главного критерия энергетической эффективности экономики на 4% в 2030 году по отношению к 2025 году и повышение энергетической самостоятельности страны за счет увеличения использования местных топливно-энергетических ресурсов (ТЭР) до уровня не менее 33% в 2030-м.

Для достижения этих показателей разработаны три подпрограммы — «Повышение эффективности использования топливно-энергетических ресурсов», «Повышение энергетической самостоятельности», «Сбалансированное развитие и модернизация энергетической отрасли».

ОРИЕНТИРЫ

Современные энергетические технологии служат катализатором инновационного развития, способствуют созданию новых рабочих мест и укрепляют научно-технический потенциал страны. Энергетическая независимость в свою очередь усиливает геополитическую устойчивость, снижает зависимость от внешних поставок и укрепляет национальную безопасность.

В условиях глобальных климатических вызовов особое значение приобретает развитие экологически чистых источников энергии, которое позволяет минимизировать негативное воздействие на окружающую среду и выполнять международные обязательства в сфере устойчивого развития. 

Статистические данные демонстрируют стабильную тенденцию увеличения мирового потребления ТЭР, которое выступает одним из ключевых факторов обеспечения экономического развития и формирования ВВП как отдельных государств, так и мировой экономики в целом.

Так, с 1990 по 2024 год  мировое потребление ТЭР возросло в 1,8 раза, что стало одним из ключевых драйверов глобального экономического роста. Исследования подтверждают почти линейную зависимость: мировой ВВП за тот же период увеличился в три раза, а коэффициент корреляции между уровнем потребления ТЭР и величиной ВВП достиг 0,99. Это свидетельствует о том, что энергетический фактор по-прежнему остается фундаментальной основой экономического развития. Однако эта зависимость имеет серьезную экологическую цену. Параллельно с ростом потребления ТЭР увеличиваются и выбросы углекислого газа от производства энергии, усугубляя проблему изменения климата.

ИСТОЧНИКИ ЭНЕРГИИ

Структура мирового потребления ТЭР в 2024 году претерпела лишь незначительные изменения по сравнению с предыдущим периодом (рисунок 1).

Основными источниками энергии в 2024 году были нефть (33,6%), природный газ (25,1%) и уголь (27,9%), которые в совокупности формируют более 85% мирового энергобаланса. При этом наблюдается постепенное смещение акцентов: доля ядерной энергетики увеличилась с 4% до 5,2%, что отражает рост интереса к низкоуглеродным технологиям и стремление ряда стран диверсифицировать энергопоставки. Сокращение доли гидроэлектроэнергии (–3,7%) и возобновляемых источников (–1,7%) указывает на замедление темпов их развития в глобальном масштабе. Это может быть связано как с ограниченными природными условиями (например, засухами, влияющими на гидрогенерацию), так и с инвестиционными и технологическими барьерами в сфере ВИЭ.

Ископаемое топливо продолжает играть доминирующую роль в глобальных энергетических системах, так как не существует других источников энергии, которые могли бы конкурировать с органическим топливом по доступности, степени распространения и эффективности. Это связано прежде всего с тем, что последние два столетия практически вся энергетическая инфраструктура, создаваемая в мире, была ориентирована именно на органическое топливо. Несмотря на рост альтернативных источников, нефть и газ остаются незаменимыми в ряде отраслей.

Высокая доля нефти в мировом потреблении ТЭР объясняется ее универсальностью, развитой инфраструктурой переработки и торговли, а также значением в нефтехимии. Так, более 90% мирового транспорта (автомобильный, авиационный, морской) работает на нефтепродуктах — бензине, дизеле, керосине. Электрификация транспорта растет, но пока неспособна быстро заменить нефть. Существующие развитые системы добычи, переработки, транспортировки и торговли нефтью делают ее доступной и относительно дешевой по сравнению с другими источниками энергии. Нефть используется не только для производства топлива, но и как сырье для выпуска пластмасс, удобрений, лекарств, смазочных материалов и других продуктов. Отметим и геополитическую роль углеводородного сырья как стратегического ресурса, влияющего на мировую экономику и политику. В Азии, Африке и на Ближнем Востоке продолжается рост потребления нефтепродуктов из-за увеличения числа автомобилей и промышленного развития.

Природный газ играет ключевую роль в мировой экономике как универсальный энергоноситель: он обеспечивает энергетическую безопасность, поддерживает промышленное производство, служит переходным топливом к зеленой энергетике и остается важным элементом международной торговли. На долю газа приходится четверть мирового топливно-энергетического баланса. Его добыча остается одним из важнейших факторов экономического роста и политической стабильности. Рынок природного газа отличается высокой динамикой и продолжает определяться геополитическими факторами, технологическими инновациями и стремлением стран к углеродной нейтральности.

Мировая добыча газа сталкивается с рядом вызовов, включая необходимость декарбонизации и геополитическую нестабильность. Однако на природный газ делают ставку в переходе с угольной энергетики к низкоуглеродным источникам. Именно газ становится основным носителем энергии в процессе нового энергетического перехода. Газ дешевле и удобнее в транспортировке, чем многие альтернативные источники, особенно в долгосрочных контрактах. Экологические преимущества газа заключаются в том, что при его сжигании выделяется меньше CO₂ и загрязняющих веществ, чем при использовании угля и нефтепродуктов. Газовые электростанции и инфраструктура позволяют странам снижать зависимость от угля и нефти, обеспечивая стабильные поставки энергии. Рост рынка сжиженного природного газа (СПГ) усилил глобальную конкуренцию и снизил зависимость от трубопроводных маршрутов.

Еще одним драйвером роста спроса на газ будет оставаться производство удобрений. Как и в случае с электроэнергетикой, роль этого сегмента заметна на протяжении последних двух десятилетий. Форум стран — экспортеров газа прогнозирует увеличение глобального потребления до 5 360 млрд м3 в год. Доля газа в мировом первичном энергопотреблении вырастет с 25% в 2024-м до 26% в 2050-м на фоне сокращения угля соответственно с 27% до 11%.

Важным драйвером будет и морской транспорт, где ужесточение экологических условий уже привело к росту спроса на СПГ. Если в 2019 году по всему миру насчитывалось лишь 15 судов — бункеровщиков СПГ, то к февралю 2024-го их было уже 55. Ключевую роль сыграл запрет на использование топлива с содержанием серы более чем 0,5%, который вступил в силу в международных морских перевозках с 2020 года. Переход с угля на газ в последние десятилетия характерен для США, где доля угольных ТЭС в структуре выработки электроэнергии снизилась с 52% до 16%, а доля газа выросла с 16% до 42%.

Отметим, что сегодня газ для Республики Беларусь — основной ресурс производства тепловой и электрической энергии.

Роль ядерной энергетики и ВИЭ может быть увеличена в долгосрочной перспективе, но балансирующим энергоносителем, гарантирующим покрытие пиковых потребностей, может быть только газ. Уголь будет параллельно уходить из энергобалансов по экологическим, технологическим и, самое главное, экономическим причинам.

Траектория развития Беларуси с 1990 года демонстрирует уникальный эффект абсолютного декаплинга: экономический рост (ВВП — 211% к уровню 1990 года) достигнут на фоне снижения — 69% — потребления ТЭР (рисунок 2).

Снижение выбросов парниковых газов (с 92,6 млн тонн до 53,6 млн тонн CO₂ — экв., или в 1,7 раза) свидетельствует об успешном курсе на повышение энергоэффективности и декарбонизацию.

ЭНЕРГОЕМКОСТЬ ВВП

В мировой научной и практической традиции энергоемкость ВВП рассматривается как один из базовых макроэкономических индикаторов, позволяющих оценивать эффективность использования ТЭР, поскольку она отражает соотношение между объемом их потребления и создаваемой экономической стоимостью. Таким образом, энергоемкость ВВП — это не просто статистический показатель, а индикатор ее устойчивости и способности адаптироваться к вызовам XXI века.

Особый интерес представляет сравнение энергоемкости ВВП Беларуси с показателями стран и регионов, которые достигли значительных успехов в повышении энергоэффективности своей экономики. Для проведения межстрановых сопоставлений в настоящем исследовании использовались данные, размещенные на сайтах международных энергетических организаций, включая Международное агентство по возобновляемым источникам энергии (IRENA) и Международное энергетическое агентство (IEA). Дополнительно были привлечены сведения Национального статистического комитета Республики Беларусь, Министерства энергетики, Департамента по энергоэффективности Государственного комитета по стандартизации, а также других официальных источников. Существенный объем информации получен из электронного ресурса «Наш мир в данных».

В качестве объектов для сравнения выбраны Германия, Канада, Финляндия, США и Китай как страны, демонстрирующие успешные практики в области повышения энергоэффективности, а также средние показатели в мире в целом — для оценки глобального контекста и выявления общих тенденций. Причем Канада и Финляндия — государства с климатическими условиями, сопоставимыми с Беларусью. Германия — ведущая экономика Евросоюза, демонстрирующая устойчивые успехи в реализации энергоэффективной политики. США — одна из крупнейших экономик мира с высокоразвитой энергетической инфраструктурой и широким спектром технологических решений. Китай — пример стремительно развивающейся экономики, активно модернизирующей свой энергетический сектор и внедряющей инновационные подходы к снижению энергоемкости. Россия — стратегический партнер Беларуси в рамках Союзного государства и ЕАЭС, что позволяет рассматривать энергетическую политику в контексте тесной координации интеграционных процессов.

В таблице 1 представлена динамика энергоемкости ВВП анализируемых стран, из которой видно, что наибольших результатов в снижении энергоемкости ВВП достигли Беларусь, Китай и Германия, где показатель уменьшился втрое. Это свидетельствует о высокой эффективности реализованных мер по повышению энергоэффективности. В США сокращение составило двукратное значение. В Финляндии, России и Канаде наблюдаются более умеренные темпы — снижение в 1,5—1,7 раза, что близко к среднемировому уровню (1,6 раза).

Таблица 1. Динамика энергоемкости мирового ВВП, Беларуси, Германии, Канады, Китая, России, США и Финляндии за 1990—2024 гг., кг н.э./долл. США (ВВП по ППС в ценах 2021 года)

Таким образом, динамика энергоемкости ВВП в Беларуси, ряде зарубежных государств и в среднем по миру свидетельствует о стабильной тенденции к снижению данного показателя.

Различия в темпах снижения энергоемкости, во-первых, отражают специфику стратегий и результативность энергетической политики стран, а во-вторых, указывают на высокий технологический уровень энергопотребления, достигнутый в ряде стран в базовом 1990 году. 

Согласно данным таблицы 2 в 1990 и 2024 годах Германия демонстрировала наивысшую энергоэффективность, занимая лидирующие позиции в рейтинге энергоемкости ВВП. Финляндия также улучшила показатели, переместившись с третьего места на второе, в то время как США сохранили четвертую позицию.

Таблица 2. Позиция стран в сравнительном анализе темпов снижения энергоемкости ВВП в 1990 и 2024 годах

На этом фоне особенно выделяются результаты Канады и России, которые ухудшили позиции в рейтинге, что напрямую связано с недостаточными темпами снижения энергоемкости. 

Значительный прорыв продемонстрировала Беларусь, которая поднялась на две позиции — с седьмого на пятое место. Это свидетельствует об эффективности реализуемой энергетической политики и масштабной работе по энергосбережению.

Китай, находившийся в числе аутсайдеров в 1990 году (восьмое место), также показал существенный прогресс, заняв шестую позицию в 2024-м.

В таблице 3 приведены показатели потребления ТЭР, объема ВВП и энергоемкости ВВП в некоторых странах и, для сравнения, в Республике Беларусь в 1990 и 2024 годах.

Таблица 3. Сравнительные показатели потребления ТЭР, объема ВВП и энергоемкости ВВП в некоторых странах и в Беларуси

* Источник: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.PP.KD

Важно отметить, что снижение потребления ТЭР в Беларуси, Германии, России и США обусловило более умеренные темпы роста ВВП по сравнению с государствами, где энергопотребление возрастало.

Но, несмотря на достигнутые успехи, энергоемкость ВВП Беларуси остается высокой. Она в 2,3 раза превышает показатель Германии и в 1,3 раза — Финляндии, США и среднемировые значения. Это диктует необходимость дальнейшего совершенствования национальной политики в сфере энергоэффективности и углубления интеграции в глобальные тенденции устойчивого развития.

ПЕРСПЕКТИВЫ

Для укрепления энергетической самостоятельности страны Государственная программа «Устойчивая энергетика и энергоэффективность» на 2026—2030 годы ставит задачу по диверсификации топливно-энергетического баланса за счет местных ТЭР. К ним относятся не только возобновляемые источники энергии, торф и биотопливо (древесные гранулы, RDF-топливо), но и, что наиболее значимо, атомная энергетика.

Ключевым элементом этой стратегии стало введение в строй Белорусской атомной электростанции. Как отметил Александр Лукашенко, у нас появилась своя атомная станция, которая серьезно укрепила энергетическую независимость страны, но к 2030 году надо поднять этот уровень еще выше.

Конкретным результатом реализации данного курса стали объемы выработки БелАЭС. Так, на 19 января 2026 года энергоблок № 1 произвел 37 073,28 млн кВт*ч, энергоблок № 2 — 18 794,15 млн кВт*ч.

Развитие инфраструктуры предусматривает реконструкцию и модернизацию электрических, газовых и тепловых сетей на базе внедрения инновационных и энергоэффективных технологий, строительство и реконструкцию подстанций, модернизацию энергоисточников с переводом их на использование местных видов топлива с учетом экономической и технологической целесообразности.

Цифровизация энергетики включает внедрение технологий интеллектуальных сетей (умные сети) и использование систем искусственного интеллекта, максимальную генерацию атомной энергии в общем энергобалансе.

ВЫВОД

Будущее мировой энергетики сложно представить без возобновляемых источников энергии. Однако утверждения о скором полном переходе мира на ветровую, солнечную, геотермальную энергии, озвучиваемые многими политическими и общественными деятелями, вряд ли имеют под собой серьезные основания. Эксперты склоняются к мнению, что ставка только на ВИЭ не может быть ядром современной энергетической политики. Она обречена как по технологическим (невозможность обеспечивать генерацию в нужное время), так и по экономическим (отсутствие стабильного денежного потока, увеличение и непредсказуемость периода окупаемости) причинам.

Однако перспективы дальнейшего развития энергетики связаны с необходимостью ускоренного перехода к низкоуглеродной модели. IEA прогнозирует, что к 2030 году ВИЭ будут обеспечивать более половины прироста мировой электроэнергии, а их доля в энергобалансе возрастет до 30—35%. При этом спрос на уголь сократится, на нефть — стабилизируется, а газ сохранит значимость как переходное топливо. В сценарии Net Zero Emissions предполагается еще более быстрый рост ВИЭ и атомной энергетики, что позволит удержать глобальное потепление в пределах 1,65 °C.

В связи с этим проблема повышения эффективности использования углеводородов была, остается и будет достаточно долго находиться в центре внимания мирового сообщества, каждой страны нашей планеты, в том числе Республики Беларусь.

ФОТО архив журнала «Вестник Белнефтехима»